01 октября 2022 г.
Нужная газета
События. Люди. Комментарии.

12.02.2015

Саакашвили может купить объект в Абхазии

Поделиться
  •  
  •  
  • 1
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
    1
    Share

 Константин Кация, председатель Госкомитета по управлению государственным имуществом и приватизации.– С момента объявления конкурса по приватизации ДГТФ, кто подал заявки на участие в конкурсе?

– Официальную заявку не оформило ни одно физическое или юридическое лицо.

– Чем вы это объясняете?

– Мне сложно это сказать, но интересующихся было много.

– Это местные жители?

– В основном местные. Интересовались по телефону и приходили.

– Сколько человек – 2,3, 10?

– Нет больше. Мне только звонили по этому поводу 7-8 раз. Спрашивали, насколько информация о конкурсе соответствует действительности. Я спрашивал, кто звонит – гражданин Абхазии или нет, хотя в данной ситуации это не имеет значение.

Далее я предлагал явиться в госкомимущество, чтобы получить список документов, которые необходимо представить.

– Константин Анатольевич, тогда скажите, сколько человек пришло в госкомимущество?

– Мне надо уточнить – двое или трое. Но очень многих интересовал такой вопрос – можно ли реально поучаствовать и кто там «хозяин»? Это был основной вопрос. Я понимаю, что это наша действительность, но я с этим борюсь: собственник – государство.

– Но люди знают, что они приобретут объект у государства, а разбираться им придется совсем не с государством, и вы не даете им никаких гарантий, что у них таких проблем не будет. 

– Мы им предлагаем посмотреть реально на объект – выписать пропуск, чтобы их запустили, чтобы они реально посмотрели, пообщались, оценили ситуацию. Но на этом все заканчивалось.

– Может это связано с тем, что у объекта есть теневой хозяин?

– Вероятнее всего. Люди выясняют, кто там, что там, кто там реально находится и интерес у них пропадает, потому что они реально понимают, что завтра реально придется разговаривать с кем-то, выяснять отношения…

– и обойдется это уже не в 23 млн. рублей, а в более серьезную сумму…

-… вполне возможно.

– Но давайте вернемся к причинам низкого интереса к конкурсу. Первую причину мы уже выяснили. Возможно и сроки конкурса – 20 дней – не реальные. Ведь за это время надо не только внести залог, но и предоставить план инвестиционных намерений. Разве можно вложить все это в 20 дней?

– Это сроки, которые прописаны в законе. Возможно, он не совсем совершенен, но так прописано в законодательстве.  Потом, бога ради, мы не требуем бизнес-плана и инвестиционных проектов. Я был бы рад, если бы провели один инвестиционный конкурс – не такой вот по приобретению, а когда мы изначально оценили бы какой-нибудь проект реально, проработали концепцию его развития, естественно, учитывая, что на разработку инвестиционного проекта нужно время, работа специалистов и не только экономистов, но и строителей и т.д.

– Константин Анатольевич, вы говорите, что вы были бы рады, а кто вам не позволил этого сделать?

– Это уже другие решения. Я не говорю про «Донтабак»…

– … и я не про «Донтобак»…

– Но это другие решения и проведение инвестиционных конкурсов в нашем законодательстве вообще не упоминается. В данном случае я не ожидал, что не будет вообще заявок, хотя бы от тех заинтересованных лиц, которые были…

– …они завтра, в последний день подадут заявку.

– Возможно, они завтра приедут, положат конверт, а у меня денег залога на счету не будет, и я не имею право их принять. В этой ситуации, как это формально все успевается я не знаю… К тому же конкурс не проводится, если поступила только одна заявка. Мы объявляем конкурс не состоявшимся и передаем материалы опять в конкурсную комиссию, которая принимает решение либо о проведении повторного конкурса, либо о прямой продаже. Но наше предложение будет – о проведении повторного конкурса. Вот если второй раз конкурс не пройдет – может люди не поняли, может сроки сжатые…

– Если завтра поступят две заявки – одна от реального покупателя, которого мы все давно знаем, а вторая от фиктивного покупателя?

– Это проверить мы не можем

– Тот, кто не прошел конкурс ему возвращается залог?

– Да, конечно.

– То есть он ничем не рискует?

– Более того, мы возмещаем банковские издержки. Я являюсь сторонником прямой продажи – это было бы выгодней государству в наших условиях. В конкурсе уже существуют свои определенные правила, на которые мы не можем влиять.

– Насколько выгодно это государству, мы уже увидели по невозвращенным кредитам.

–  Вы подходите к этому несколько с другой позиции.

– Я подхожу с позиции целесообразности. Мы потеряли какое-то количество объектов и деньги, которые получили, не смогли рационально использовать.

– Это второй вопрос.  Я разделяю эти два вопроса. Деньгами надо было правильно распорядиться, но это уже другой вопрос и не надо их совмещать. Поступили бы эти деньги в бюджет, тоже нет гарантии, что ими распорядились бы правильно. Это другая вещь. Я, например, считаю, что реальную рыночную стоимость за какой-то объект в момент приватизации сегодня получить невозможно.

– Зачем тогда продавать?

– Чтобы пустить их в обыкновенный гражданский оборот. Вот мы говорим, что хотим построить рыночную экономику. Но никогда у нас ее не будет, если нет гражданского оборота.

Если деньги от продажи национальной собственности идут на обогащение узкой группы людей, ни о каком гражданском обороте и  рыночной экономике мы не говорим – мы говорим о коррупционных схемах.

– Это все составляющая этих вещей. Наверное, без этого не бывает, но эту сторону мне обсуждать сложно, не имея официальной информации.

Тогда такой вопрос. Вы выступаете в роли чиновника, который заинтересован в продаже объектов госсобственности…

– … конечно – это моя служебная обязанность…

…тогда это означает, что вы должны провести такую пиар-компанию продаваемого объекта, чтобы у всех слюнки потекли от желания купить его. Вот сейчас вы выставили на конкурс ДГТФ где, в каких СМИ вы рассказывали о продаже объекта, как вы навязывали мысль о красоте и перспективности его покупки? Может в газетах, на ТВ? Может на сайте, к сожалению я не нашла ваш сайт?

– На сайте мы объявление не давали. Было объявление в газете, был сюжет по тв, было сообщение в «Апсныпресс».

– То есть в местных СМИ. Вы хотели, чтобы о продаже объекта узнали только в Абхазии, чтобы эта информация не вышла за пределы страны?

– Вы предполагаете, что надо было дать это в российских СМИ?

– Да. Интернет пространство еще есть.

– Мы не рассматривали такую возможность.

– А вы предполагаете, сколько человек узнало о том, что вы продаете объект?

– Судя по тому, сколько человек обратилось по телефону – узнало об этом много людей. Во всяком случае, сюжет прошел по «Абазе»…

Но вы же должны были как-то пропиарить продажу объекта, чтобы большое количество заинтересовалось им?

– На это много усилий нужно и серьезные средства. Создание видеопродукции стоит денег. Их нет, но, честно говоря, я об этом даже не задумывался.

– А как продать подороже объект, если его не пропиарить?

– Но в нашем случае мы действовали в рамках законодательства, оно не предусматривает пиар-кампании.

– Плохое значит законодательство. Почему не вносите поправки?

– То, что вы говорите – это интересно. Но это затраты, которые не предусмотрены законом.

Завтра кто-то купит этот объект. Означает ли это, что собственник сможет перепродать этот объект?

– Конечно. Я не могу собственнику навязать договором запрет на перепродажу. Но новый собственник получает в наследство все те обязательства, которые прописаны в договоре.

–  Значит ли это, что собственник объекта может продать его, к примеру, Саакашвили?

– Да.  Любому юридическому лицу, которое в соответствии с законодательством республики Абхазия может быть признано покупателем. Мы тоже имеем право продавать любым физическим  и юридическим лицам, в том числе, и иностранным.

– То есть, теоретически, все объекты, которые мы продали, могут завтра оказаться собственностью, скажем так – граждан Грузии.

– Граждане Грузии не могут являться по нашему законодательству покупателями.

– Значит им надо приобрести гражданство, к примеру, Америки либо страны Евросоюза, тогда Саакашвили сможет купить объект?

– Формально – да.

– Когда вы первый раз пришли в парламент с ДГТФом, его цена была 20 млн. «с копейками». Тогда у нас доллар был 30 рублей, сейчас доллар 60 рублей. Почему цена осталась прежней?

– Цена у нас сейчас не 20, а 23 млн. Но дело в том, что оценщики в своей работе считают стоимость работ и материалов не в долларах, а в рублях.

– Но можно же было индексацию провести?

– Вот эти три миллиона и есть индексация.

– За сколько вы купили свою машину (Вы уж меня простите, что я на частности перехожу)?

– За 530 тысяч рублей.

– В каком году?

-В 2008-ом.

– Вы сегодня за 530 тысяч ее продадите?

– Нет, конечно.

– Почему, когда это касается государственной собственности – мы так легко «индексируем», а когда личной – нет?

– Потому что вы не замечаете, как сами себе противоречите. В работе оценщика три составляющие – затратный метод, сравнительных продаж и экономический. И самый реальный – это метод сравнительных продаж. Мы говорим о рыночной стоимости. Затратный метод – это стоимостное замещение – сколько денег надо потратить, чтобы построить объект с существующим износом. Доходный – это сколько денег он может принести. Так вот, метод сравнительных продаж – у нас нет ни предложения, ни спроса. Мы говорим о рыночных механизмах, не имея рынка недвижимости. Там же какая ситуация – я построил за рубль, но экономический эффект имеет, что принесет миллион. Или я потратил миллион, а больше чем за рубль  никто не купит. Это реальность.

– А в чем я все же себе противоречу?

– Вы говорите – рынок…

Я не произношу слово рынок, я говорю – коррупция.

– Да, я понимаю, у всех свои термины. Но вы говорите, зачем продавать. Я отвечаю, чтобы создать рыночные взаимоотношения.

– На продаже национальных богатств надо создать рыночные отношения? Мы продаем объекты 20 лет, но рыночных отношения как не было, так и нет. Это не механизм  запуска рыночных взаимоотношений.

– Это вопрос теоретический. Мы по-разному смотрим на него. Вот в России поставили такую задачу, определили сроки. Вы думаете, что только для того что Ельцин и Чубайс хотели положить «бешеные деньги» в карман?

– Конечно.

– Я думаю, что в последнюю очередь. В первую очередь они хотели плановую советскую систему перевести на рыночные рельсы. Там большинство консультантов было гражданами Америки, и они консультировали их, что надо сделать…

– … чтобы развалить страну.

– Чтобы перевести советскую систему на рыночные рельсы. Плохо, но они с этой задачей справились. Если такая задача стоит.

– А что кто-то сформулировал в нашем случае такую задачу?

– Когда парламент принимает закон о приватизации – это и есть сформулированная задача. Вы говорите странные вещи – есть закон. Основная задача – разгосударствление – это избавление от бремени государственной собственности.

– Что по вашим прогнозам может принести продажа ДГТФ государству, кроме 20 млн. рублей.

– Если говорить об оптимистическом прогнозе, то в случае если покупатель выполнит условия конкурса, восстановит объект, то это принесет прибыль в бюджет, рабочие места. Если нет – мы получим еще один замороженный объект. Сегодня, по поручению президента, мы собираем информацию о проданных объектах.

Наконец-то власть решила проанализировать эффект от приватизации…

Вот сейчас, к премьеру, приезжали абхазские и не абхазские бизнесмены из Турции, сам премьер ездил, встречался с диаспорой в Иордании. Вы представителям абхазской диаспоры предлагали купить ДГТФ?

– С представителями диаспоры мы встречались в разное время, говорили о возможности приватизации объектов, но дальше разговоров дело не пошло.

– ДГТФ им предлагали?

– Я просто с ними не встречался. Но по той же гостинице Абхазия мы говорили с ними. За пределами Абхазии мы свои объекты никогда не предлагали.

– Я, рассматривая списки людей получивших и не вернувших кредиты в приватизационном фонде, наткнулась на людей, которые приватизировали какие-то объекты. Вот если я завтра обращусь в фонд приватизации и попрошу у них денег на приватизацию ДГТФ 23 млн. и принесу эти деньги вам – нормально как вы думаете?

– Интересное решение. Хотя у всех банков есть правила и банк должен проверить кредитную историю, изучить залоговые обязательства.

У большего количества людей получивших кредиты в фонде приватизации – нет залоговых обязательств.

– Наверное, это происходило по чьему-то прямому указанию.

– И мы даже догадываемся по чьему. Константин Анатольевич, спасибо за беседу.

 

 

Беседовала Изида Чаниа  11.02.2015.

 

 

 

Другие новости по теме

Реклама

Для размещения рекламы звоните по тел.:
(+7-940) 921-78-75


Погода

Яндекс.Погода

Объявления

JOB VACANCY

Currently Action Against Hunger (AAH) South Caucasus has an opening for a full-time position for a M&E Assistant in its Abkhazia office. (далее…)

Запрос ценового предложения

Action Against Hunger, в рамках проекта «Улучшение водоснабжения и санитарно-гигиенических условий в школах Абхазии», финансируемого UNICEF, намерена заключить контракты с компаниями, специализирующимися на восстановлении/строительстве систем водоснабжения и канализации, для выполнения работ в школах, расположенных в следующих районах: (далее…)

Request for Quotation: Water & Sanitation Works in Schools

Action Against Hunger, under the project “Developing of WASH Facilities and Services in Schools in Abkhazia” funded UNICEF, intends to award Work Contracts to companies performing water and sanitation rehabilitation/construction works in following schools and locations: (далее…)

По вопросам размещения объявлений на сайте обращайтесь по тел. 921-78-75.


Мы в Facebook